Uahistory.info

ДІАЛОГ

ИМЯ ЕМУ – ПОТОП ЗМІИН 1 – 2

БЕСЄДУЮТ ДУША И НЕТЛЄНННЯ ДУХ

1791 ГОДА, АВГУСТА 16

Любезный друже Михаиле! 3

Древній монах Э віратус все свои забавныя писульки приносил в дар другу и господину своєму, патріарху Софронію 4, а я приношу тебе.

Ты мне в друге господин, а в господине – друг.

Я сію книжечку написал в Бурлукє 5, забавляя праздность. Она украдена. Но я, напав на список, исправил, умножил и кончил.

Потоп зміин, Ноев, Божій и Бібліа есть то же 6.

Аще она море, како и не потоп? Взгляньте на Назонову картину потопну 7; Nat lupus inter oves ... 8

He в сем ли море обуревается вся вселенна?

Ей, в сем! Ей, вся! «Погрязоша, яко олово во воде...» 9. Един мой Ізраиль, сію пучину прелетая, преходит 10. Един он удовляет жалостну ревность Варухову 11.

«Кто прейде на ону страну моря и обрете премудрость?» 12

Что есть Бібліа, аще не мыр? Что есть мыр, аще не ідол деирскій? 13 Что есть златая глава ему, аще не сонце? Что есть сонце, аще не огненное море? 14. Не оно ли заступило нашу нам гавань тую:

«Се сей стоит за стеною нашею и глаголет: «Лицемере! Почто усумнелся еси?» 15.

Не все ли не преплывшіи мучатся в огненной бездне? Не все ли блеют о пекле? И кто уразумел пекло? Не смешно ли, что все в пекле, а боятся, чтоб не попасть?

Вот точна Сфінкс 1 6, мучащая не решивших гаданія. «Возволнуются и почити не возмогут». «Ходите по пламене огня вашего» 17.

А мой Ной радугу видит, и потоп прекращается 18. Что есть прекрасна радуга? Не радость ли есть радуга? Не солнце ли зрит свой образ во зерцале вод облачных? Не сонце ли зрит на сонце, на второе свое сонце? На образ образуемый, на радость и на мир твердый? Не туда ли зрит сей вождь наш, не туда ли волхвы ведет? 19 Останься ж, сонце и луна! Прощай, огненная бездно! Прости, западное сонце! Мы сотворим свет получшій. Созиждем день веселейшій. Да будет свет – и се бысть свет. Да станет сонце и луна! 20 Да станет и утвердится! Да светит во вєки вєков! И се ста сонце и луна! Новая луна и сонце. От Бога божественное.

Воспой же, о Исаіе! 21 Воспой нам песнь победную. Се Ізраиль прейде море!

Не зайдет бо сонце тебе,

И луна не оскудеет.

Будет Господь тебе свет твой.

И совершатся дни твои,

Дни рыданія твого 22.

Воспою ж и я с тобою, любезный мой Исаіе: «Дугу Мою полагаю во облацє» 23. Сіє есть: мир утверждаю внутрь себе 24.

Сонце всю тварь презирает.

Взор дугою утешает.

Бездно сердце, о проснися!

Будь себе друг и влюбися!

Весь тогда потоп ищезнет.

Радуга же вечна блеснет.

Враз отрешь твои все слезы,

Внутрь все упокоиш стезы.

Само будь себе дугою

И расстанется с тугою.

Се тварь вся не насыщает!

Бездна бездну удовляет 25.

Пустынник Григ. Вар-Сава Сковорода (Д. Меінгард) 26.

Insuperabili loco stat animus, qui externa deseruit. Nunquam major est quam ubi aliena deposuit et fecit sibi pacem. nil timendo... (Seneca, Epistolae, 79) 27.

Cie есть то же: «Разумлив праведник себе друг будет» (Притчи, гл. 12-я) 28.

 

Глава 1-я

Притча. Слепый и очитый 29

Два пришелцы войшли в храм Соломонов 30: один слєпый, другій очитый. Слепый без ползы возводил очи и водил вежды свои по стенам храма. А очитый, видя стєнь, представляющую человека, звери, птицы, горы, реки, лєсы, поля, цвєты, солнце, звєзды и драгоценный камни, и приводя во всем безизменную меру, называемую живописцами рисунок, ненасытною забавлялся веселостю. Паче же любопытною зєницею презирал он седмилампадный свещник 31 и сень херувимов 32. «Я не вижу веселости в сем храме», – сказал слепый... «О бедный! – вскричал очитый, – пойди домой и вырой зеницы твои, погребенныя в меху твоем. Принеси оныя сюда. В то время обновится тебе храм сей и почувствуешь услаждающее тебе твое блаженство».

 

Глава 2-я

Діалог, или разглагол

Особы в разглаголе: Душа, Нетлєнный Дух.

[Душа]. Всякая невкусность дает для мене питательный сок. Если только благоволишь, о нетлєнный Дух, скажи мнє, что значит: два пришелцы?

Дух. Всяк рожденный есть в мыре сем пришелец, слєпый или просвєщенный. Не прекрасный ли храм премудраго Бога мыр сей? Суть же тры мыры. Первый есть всеобщій и мыр обительн ы й, где все рожденное обитает. Сей составле н из безчисленных мыр-мыров и есть великій мыр. Дру гіи два с уть частны и и малы и мыры. Первый мікрокозм, сиріч – мырик, мирок, или человек. Вторый мыр симболичн ый, сирєчь Библіа. Во обительном коем-либо мыре солнце есть оком его, и око убо есть солнцем. А как солн це есть глава мыра, тогда не дивно, что человєк назван мікрокосмос, сирєчь маленькій мыр. А Бібліа есть симболичн ый мыр, затєм что в ней собранныя небесных, земных и преисподних тварей фигуры, дабы они были монументами, ведущими мысль нашу в понятіе вєчныя натуры, утаенныя в тлєнной так, как рисунок в красках своих.

Душа. Что значит вырыть погребенныя в мєху зєниц ы?

Д ух. Начало вєчнаго чувства зависит оттуду, дабы прежде узнать самого себе, прозрєть таящуюся в тєлє своем вечность и будьто искру в пепелє своем вырыть. Сія а протчія мыры, и сія мысленная зєница провидит в них вечность.

Душа. Разве вечность и Бог есть то же?

Дух. Конечно, вєчность есть твердь, вездє всегда во всем твердо стоящая, и всю тлєнь, как одежду, носящая, всякаго раздєленія и осязанія чуждая. Она-то есть истина и нетлєніе. Видишь, что свєт премудрости тогда входит в душу, когда человек два естества познавает: тлєнное и вечное. А о неразумєющих есть пословица: «Двоих нащитать не умеет».

Душа. Но скажи мне, кая полза видеть везде два естества, а не одно? И кое в сем утешеніе?

Дух. Сіє изображу тебе подобіем. Прехитрый живописець написал на стене оленя и павлина весьма живо. Сими образами сын его младенец несказанно веселился. И старший сын взирал со удивлением. Живописец со временем отер краски, и животины с виду ищезли. О сем мальчик ры дал неутєшно, а старшій смєялся... Теперь скажи мнє вину смеха и р ы данія.

Душа. О, не могу сказать, но от тебе слышать жажду.

Дух. Конечно, мальчик думает, что погибли животины, то го ради плачет.

Душа. Как же не погибли, если ищезли?

Дух. Ах, не называй краску образом. Она есть одна точіютєнь во образе, а сила и сердце есть рысунок, сирєчь. невеще, ственная мысль и тайная начертанія, до коих то пристает, то отстает краска так, как тень к яблоне своей, и краска есть как плоть, а рысунок – как кость в теле. Сего ради не разумєющій рысунка не приложит краски. Сіє старшій понимает и смеется. Самый точный образы еще прежде явленій своего на стене всегда были во уме живописцу. Они не родились и не погибнут. А краски, то прильнув ко оным, представляют оныя во вещественном виде, то, отстав от них, уносят из виду вид их, но не уносят вєчнаго б ы тія их так, как ищезающая тень от яблони не рушит яблоню. И тогда-то бывает прямая піктура, когда она согласна с вєчною сущих образов мєрою, а со свойством их согласны суть краски.

Душа. Верую, что слово твое не ложное, но для мене нєсколько темно.

Дух. Внемли же второму подобію! Напиши ціркул. Здєлай из дерева или вылєпи его из глины. Потом опять его затри, а протчія разори... Тепер скажи мне: погибл ли ціркуль?

Душа. Погибл писанный, деревяный и глиняный...

Дух. Прав суд твой! Погибл, видно, видимый, но невещественный и сущій ціркул нетленен пребывает в сокровищах ума. Сей, как не создан, так и разоритися не может. Вещественный же ціркул ы не ціркул ы суть, но, прямєе сказать, ложная тєнь есть и одежда ціркулу истинному.

Душа. К чему же твоя рєчь течет?

Дух. К тому, чтоб понять во всем два естества: Божіе и вещественное.

Душа. А сіє понятіе куда выходит?

Дух. Туда, что не может ничтоже погибнуть, а только тєнь свою теряет.

Душа. Что же далее из сего следует?

Дух. Ничево! Кроме неустрашимость, благодушіе, упованіе, кураж, веселіе і благовидное вёдро, того сердечнаго мира, который у Павла 33 всяк ум превосходящим нарицается. Разсуждай о теле твоем то же, что о помянутых образах и ціркулє. Щитай все мырское естество краскою. Но вєчная мера и присносущныя руки Божія, яко же кости прильнувшую к ним плоть, всю стень поддерживают, пребывая во всем главою, а сверх непостоянныя своея сени древом вечныя жизни. Не на подлыя видно кости и руки смотрит Бібліа словом сим: «Кость не сокрушится от него» 34; «Не бойся, Іякове, се на руках Моих написах стены твоя!..» 35. И догадался древній Платон, когда сказал: «Бог землемєрит» 36. Не будь, Душа моя, из числа тех, кои вещество за точность почитают. Они не исповедуют естества Божія. Отнимают силу и честь, б ы тіе и славу невещественному и благому Духу, а вместо его воздают мертвым и грубым стихіам. Сіе-то значит: осудить и приговорить ко смерти началника вечныя жизни и всеобщ а го всякія твари жизнодавца. Бога, видно, убить нелзя. Но нечестивую мысль их правда Божія в дело ставит. Тогда отняли от Бога жизнь и силу, как только присудили ее тлєнію. И тогда же отдали тленности жизнь, как только отняли ее от Бога. Вот суд, воцарившій раба вмєсто господина, испросившій себе разбойника Варавву 37. Сій отцеубійцы и сл є пыи стен осязатели называются у Платона подлостью, во мрачном рве и аде сидящею, одну темную тень видящею и ничего за сущую истину не почитающего, разве одно тое, что ощупать и в кулак схватить могут 38. Сей есть источник безбожія и сердечному граду разоренія. Ползущая сія и ядущая землю подлость, прилепився ко бренію, стала и сама грязью и возметаемым от вихра прахом. Прилєпившіи же сердце свое Господеви суть единаго с ним духа и хвалятся со Исаіею: «Божій есмь». «Путь благочестивых прав». «Не падемся, но падутся все живущій на земле. Все тры мыры состоят из двох едино составляющих естеств. называемых матеріа и форма. Сій формы у Платона называются идеи, сирєчь видєнія, виды, образы 39. Они суть первородный мыры нерукотворенныя, тайныя веревки, преходящую сень, или матерію, содержания. Во великом и в малом мырє вещественный вид дает знать о утаённых под ним формах, или вечных образах. Такожде и в симболичном, или біблічном, мырє собраніе тварей составляет матерію... Но Божіе естество, куда знаменіем своим ведет тварь, есть форма. Убо и в сем мыре есть матеріа и форма, сирєчь плоть и дух, стень и истина, смерть и жизнь. Например, солнечная фігура есть матеріа, или стень. Но понеже она значит положившаго в сонце селеніе свое, того ради вторая мысль есть форма и дух, будьто второе в сонце сонце. Как из двоих цветов два духи, так из двоих естеств две мысли и два сердца: тленное и нетленное, чистое и нечистое, мертвое и живое!.. О Душа моя! Можно ли нам в сем похвалитися и воспеть: «Христово благоуханіе есмы...»? 40

Душа. О Душе мой! Блаженна тая душа... По крайней же мєрє можем о нас сказать: «В воню мира твоего течем». Наконец, научи мя, что значит сєдмилампадный светилник?

Дух. Значит седмицу бытейскую, в которой весь симболичный мыр создан 41.

Душа. Что такое слышу? Ты мне насказал чудное и безвестное.

Дух. Уже сказанно, что солнечная фігура есть матеріа и стєнь. Седмь дней и седмь сонцов. В каждом же сонце есть зеница: второе прекрасное сонушко. Сій сонушки из своих стеней блистают вечности светом так, как горящій елей сіяет из лампад своих.

Душа. О божественное, о любезное, о сладчайше е сонушко!.. Еще же мне скажи: что то есть херувімы?

Дух. Седмица и херувімы, то есть колесницы и престолы – то же 42.

Душа. О ХЕРУВІМАХ. Почему они престолы?

Дух. Сонце есть храм и чертог вєчнаго, а в горницах тут же стулья, где субботствует. Колесница тоже, есть она і дом ходящій. Видь сонце есть огненный шар и никогда не стоит, а шар состоит из многих ціркулов, будьто из колес. Убо сонце не точію есть чертог и вечно бродящая авраамская скиніа 43, но и колесница, служащая нетленному нашему Иліи 44, могущая возить вечное наше сонушко. Сія сонечныя субботы, сиречь чертоги и покои вєчного, называются тоже седмицею коров или юниц и седмицею пшеничных колосов, а у Захаріи седмицею очей 45. Слепыя и гадательныя сія очи сидящій на херувімах отверзает тогда, когда из внутренностей их вечныя зеницы, как из сонцев сонушки, нетленным воскресенія светом блистать начинают.

Душа. Протчее: херувімска сєнь, что ли, она есть?

Дух. Сєнь, тєнь, краска, абрис, руга, маска, таящая за собою форму свою, ідею свою, рисунок свой, вєчность свою – все тое есть херувім і сєнь купно, то есть мертвая внєшность.

Душа. На что Іезекіил приправил им всєм крила 46, дабы сверх орлов быки и кравы по поднебесной лєтали?

Дух. На то, дабы возлєтали ко единому началу, сирєчь к сонушку. Он не приправил, но провидєл, что они всє крилатыи.

Душа. Что значат крила?

Дух. Вторыя и вєчныя мысли, прелетающыя от смерти в живот, от матеріи к форме. Вот тебе Пасха, сирєчь приход 47. О Душа моя! Можеш ли от мертвых тварей и от сєни херувімскія перебраться к Господу твоему и ко осуществующей тебе форме твоей? «Крепка, яко смерть, любовь». «Крила ея – крила огня».

Душа. О Отче мой! Трудно вырвать сердце из клейкія стіхійныя грязи... Ах, трудно! Я видєла написан образ крилатаго юноши 48. Он пялится лететь в горняя, но нога, прикованна цепью к земному шару, мешает. Сей образ – мой образ. Не могу, а только желаю. «Кто даст мне крилє?..» Для облегченія, Отче мой небесный, горести моя услаждающаго – продолжай беседу. Открой мне: для чего Давід желает крил сих? 49. Видь ты сказал, что один только сонцы херувімами.

Дух. Сонце есть архитипос (архиобраз), сиречь первоначална и главна фігура, а копіи ея и віцефігурн суть безчисленныя, всю Біблію исполнившія. Такая фігура называлась антітипос (прообраз, віцеобраз), сирєчь вместо главныя фігуры поставленна иная. Но всє они, как к своему источнику, стекаются к концу. Такія віцефігуры суть, напримєр: темница и Іосиф, коробочка и Мойсей, ров и Даніил (Авраамова сєнь и гости, ковчег и Hoй, колода и Іереміа, море и Израиль, Даліда и Сампсон.), Даліда и Сампсон, сирєчь сонушко, кожа и Іов, плоть и Хрістос, пещера и лев, кит и Іона, яслы и Младенец, гроб и Воскресшій, вериги и Петр, кошница и Павел, жена и семя, Голіаф и Давід, Ева и Адам... 50 Все сіє то же есть, что сонце и сонушко – змій и Бог. Краснейшая всех и мати протчіим есть фігура сонечная. Она первая благословляется и освящается в покой Богу. «Благослови Бог день седмый». По сей причине протчіих тварей віцефігуры, в силє ея поставляемыя, всє бытіе свое пріемлют во днях свєтлыя седмицы, яко в ней вся тварь раждается; сама же прежде всех созидается.

«Да будет свєт!» – и бысть свєт. Свєт, утро, день всегда около лучей, а лучи при сонцє. И так не дивно, что Давід, находясь херувімскою копіею, желает крил, имєя ту же силу и мысли со седмицею. «Помыслих-де дни первыя и лета вечная помянух и поучахся».

Всем тварям дает толк и свєт светлая седмица. «Седмь сія очеса – Господня суть, призирающая на всю землю». Когда они слєпы, тогда вся Бібліа есть тма и Содома 61. От нея и Давід учится. Там седмь сонцы, а у Давіда очи. Сонце почивающего в сонце на себе возит. И Давід то же: «Терпляде, потерпєх»; «Поднимая, подъях»; «Вознесу тя, Господи, яко подъях мя еси» 52. Сонце есть заходящая стєнь, но сила и бытіе его в сонушкє своем. И Давідовы очи есть ищезающій прах, но тєнь их востекает туда, дабы, ищезая, преобразитися во вєчную зєницу, во вторый разум и в животворящее слово Божіе: «Ищезоша очи мои во слово Твое» 53.

Херувім есть и Захаріа. И сей взирает на седмицу и то же, что она, мыслит: «Лєта вєчная помянух...» «Видєх, – вопіет Захаріа, – и се свєщник злат весь!» 54 Куда кто смотрит, туда и идет. К лєтам вєчным! Туда ему путь! К свєтлой седмицє летит, орлими крилами парит. А гдє его крила? Вот они! «Рече ко мнє ангел, глаголяй во мнє» 55. Во внутрности крила его. Сердце его пернатое. «Крепка, яко смерть, любовь». «Крила ея – крила огня...».

Херувім есть и предтеча. «Бє свєщник горяй и свєтляй» 56. Бє – значит не то, что был, но то, что здєлан и создан свєтилником. Звєзды прелестный и лжеденницы: горят, но не свєтят. Іоанн же истинная есть денница 57.

Душа. Пожалуй, Отче небесный, скажи, что есть, что значит лжеденница? Горю и воспламеняюся знать.

Дух. Лжеденницы суть то же, что лжехерувімы.

Душа. Да где же они таковы? Я их вовся не понимаю. Открый!

Дух. Любезный мой друг! Іуда апостол 58, той тебе да откроет. Вот тебе лжехерувімы, вот и лжеденницы!: «Ангелы, не соблюдшіи своего начала»; «звєзды прелестныя»; «тєлесны, то есть душевны или скотскіи, нетлєннаго духа не имущіи». Кратко сказать: заблудившій от свєтлыя седмицы, яже есть гавань всем. И сіе-то значит: «Не соблюдшіи начала». Бог, начало, вєчность, свєт есть тожде. Сей свєт освятил есть селеніе свое в седмицє; седмица же есть то главизна книжняя. «Во главизнє книжной писанно есть о мнє», – говорит Христос. Начало и главизна то же. Сюда-то мой Іуда блистает словом сим: «Ангелы, не соблюдшіи своего начала»; «Звєзды прелестныя: им же мрак тмы вовєки блюдется». Вот низпадшіи с небесныя седмицы лучіферы! Денница римски – лучіфер, то есть свєтоносец, или день за собою ведущій 59. Денница бо есть сонцу предитеча и предвєстник дню. Взглянь! Се прекрасная тебе денница! «Во утріе видє Іоанн Іисуса грядуща к себе и глагола: «Се Агнец Божій!» 60. Гдє же твой день нам, любезная наша деннице? Дай нам! Видь ты не прелестная, во мрак влюблившаяся звєзда. Уже нам ночь мерзка омерзєла.

«Сей есть! По мне грядет Муж, иже предо мною бысть...» И так сын Захаріин 61 есть свєтилником, или лампадою, горящій и озаряющій елей вмєщающею и сотворен аки оком, внутрь зєницу свою заключающим. У древних свєчою, лампадою и оком вселенныя називалося сонце. «Не бє той свєт, но да свидєтелствует о Свєтє» 62. Вот тебє истинный, дщерь моя, херувім! И сего-то ради во храмах видишь образ его крилатый.

Душа. О дражайшій мой херувіме Іоанне! Благодарю тя, Отче небесный, за его. А Лука и Клеопа – не херувімы ли? 63. Я вчера во храмє слушала их путешествіе и вельми услаждалася 64. Аще же херувім ы – почему знать, что херувімы? Я бы очень рада...

Дух. Потому что идут путем субботним. Видно убо, что сим путникам на умє свєтлая суббот седмица. Суббота им голодным раздробляет хлєб их, отверзает помраченныя очи, правдивєе же сказать – субботствующій в сонцє и исходящій от чертога своего. «Онєма же отверзостеся очи». Сей Жених воскрилил их оными крилами: «Крила ея – крила огня». Дал сим невкусным болванам пищу и вкус, но на пути и на разуме субботном основанный. А мои пєшеходцы, надєв крила и сотворився из ползущих и землю ядущих зміев пернатыми орлами, по исаіевскому слову сему – «терпящіи Господа обновлят силу, окрилатеют, яко орлы» – всерадостно воскликнули: «Не сердце ли наю горя бє в наю: егда глаголаше нама на пути?» – сирєчь не воспламенил ли Он нас летєть в горняя от смерти к жизни, вдунув нам вкус и свєт светлыя седмицы?..

Душа. Нынє я уразумела. Сонушко, как от пресвєтлєйшаго своего чертога, от гроба возсіявшее, воскрилило их и отверзло им очи их, дабы сєнь херувімска не почивала на пути грєшных, но минуя всю тлєнь, возвышался бы ко единой своей невидимой формє. «И Той невидим бысть има».

Дух. О Душа моя! Не одному Клеопє сія милость. Свєтлая седмица есть-то гора Божія, где благоволил жити. Сюда идет со тщаніем Маріам, цєлует и дружится со Елісаветою 65. Туда восходят всє фамілій и колєна ізраилская. «Тамо взыйдоша...». Сюда бєгут слепыи, хромый, нємыи. Тут дружбу и компанію заводят волки со агнцами, рыси с козленками, львы с теленками, аспіды с отроками 66 и созидаются очитыми, крилатыми по своей всяк сєни херувімами, возлєтающими к Началу, которое одно только есть, яко да царя – всєх поднимут; да будет Бог всяческая во всєх... Трудно только сим горам взыгратись, вскочить выспр, искапать сладость, воздымиться и породить, как тучным юницам, единого своего Юнца. «Прійдите – взыйдем на гору Господню...» 67.

Душа. Я читала нєкогдась, что еленицы и горнія козы не могут раждать, развє на сих горах.

Дух. Сіє, Душа моя, в одном разсужденіи о Богє возможное, а в натуре тварей нестаточное. В символичном мырє, он же есть Бібліа, гдє о едином Богє слово, так водится, но сіє в нашем великом мырє есть небыль. В Бозє и от Бога – все возможное, не от тварей ни во тварях. Фігурныя сія горы суть сонцы. Они прибєжище таким еленям, каков есть Давід и о каковых слово сіє: «Тогда скочит хромый, аки елень».

На сих горах откидает Давід ветхія свои роги, а растут ему новыи. «Тамо возращу рог Давіду...» 68. Сюда возскакивает исцеленный Петром хромый и возбужденна словом от него изшедшим Тавіфа, сиречь горняя коза 69. По сих холмах скачет и прескакивает младый елень, брат и жених Соломоновскія невесты 70. Сюда ж течет к брату и она: «Яви мне зрак твой, гдє почиваеши?» Ответ: «В полудне, в сонцє» 71. Все воинство ангелское тоже воспівает, что во вышних сил и горних горах вечныя мысли и одна слава Божія жительствует. «Слава во вышних Богу! – и тогда всей обетованной библейской земле мир, покой и вечная дружба! – яко же пишется в книге Навина: «Почи земля от брани» 72. Сюда спешат и пастыри. «Прейдем до Вифлеема!» 73. «Тамо роди тя мати твоя».

Сюда за звєздою путешествуют и волхвы. «Видєхом (вопіют со Захаріею; видєх и се свєщник...), видехом-де звєзду его на востокє». Востока без сонца нигдє нєт. «Ста верху, идє же бє Отроча» 74.

Не только еленям, но и звєздам ніл раздоху, кромє сея горы. Вся тварь воздыхает, в жилище небесное облектися желая и вопія: «Сей покой мой!» 75. Магдалина тоже, ища радости и утешенія своего, зєло рано приходит на гроб 76. Нелзя, чтоб сей гроб не был тот камень, гдє почивал Іяков и видел лєствицу 77. Внимай и примєчай, дщерь моя, что при Магдалинє воспоминается разсвєт и глубокое утро, а при Іаковє сонце. Чувствуеши ли, что сей камень, будто бы утро, чуть-чуть проницающее из мрака: темновато начертавает каменную гору Божію и пресвєтлый чертог его – сонце? Весьма ошибаешься, голубочко моя, когда не думаешь, что гроб оный не иное что-либо есть как только пещера, в нєдрах каменныя горы высєченна, гдє почила, премудрость.

Нынє убо научися и вєруй, и вєдай, яко Господня земля и все исполненіе ея идет к горє Божіей, в нєдрах своих рай сладостный и вєчную жизнь сокрывающей дотолє: «Дондеже дхнет день и двигнутся (херувімскія) сєни» 78. Оный свєт и день! «Дунув рече: пріимите Дух Святый...» 79. Тогда все, чрез сію божію гору, как по лєстнице, восходит к Богу. «Нєсть сіє! Но дом Божій и сія врата небесная» 80.

Душа. Енох не обрєтен в живущих, Иліа взят вихром, восхищен за волоса ангелом пророк Аввакум и апостол Філіпп, Павлов человєк до третяго неба восхищен – все сіє казалося мнє жостким и гладным 81. Нынє же в сей жестокости обрєла я со Сэмпсоном нєжную и сладостну пищу 82. Усладила мнє все сіе твоя херувімска рєчь и гора чудна. Не о сей ли горє чудотворной, не только Илію, но и быки, и горы скачущія, и холмы воскриляющей, и древеса; не о сей ли матерє нашей сіонской и не ей ли пєсенька сія Исаина: «Покой даст Бог на горє сей, испіют радость на горє сей, помажутся миром на горє сей» 83.

Дух. Угадала ты со Сампсоном гаданіе его. Сія-то есть столица Сіон 84, яже есть мати всєм нам, вопіющая ко всєм нам: «Тамо дам тебе сосца моя...»; «Блажен! Иже имать южики своя в Сіонє и племя свое во Іерусалимє». Посмотри ж теперь, сестрице моя! Куда идут 12 ученики? Не на гору ли Галилею 85 ведет их брат и друг, прекрасный Іосиф 86, изшедшій, как из свєтлых палат, из темницы? Но горє со братією своею веселится, возносится, благословляет и утєшает надеждою, хотящаго их утєшить Святаго Духа 87. В сей залє – таинствами и благоуханіем безсмертія дышущая вечеря и Фомино увєреніе 88. В сей горницє здєлался вєтер и шум из крил Параклитовых 89. В сем храмє изліяніе странных языков и надежды совершеніе. Чада Сіоня, радуйтеся, яко даде вам пищу в правдє...» А Стефан? Не херувім ли? Не в горы ли взирает? 90. «Се вижу небеса от верста!» 91. А Павел? Не с Даніилом ли возводит очи в горы? «Возведох очи мои в горы и видєх: и се Муж!.. Тєло Его аки фарсіс...» 92. А Павел не то же ли? «Вєм Человєка». «Горняя мудрствуйте» 93. «Яко взятся великолєпіе Его!» 94. Вот тебє малое число херувімов, окружающих Господа славы. А не дышет ли во уши твои, любезная моя, ветер и шум орлиных крил, несущих апокалипсну жену с прекрасным ея сыном? Посребрённыя крила ея высоко парят! И она желает в горах святых укрыться от гонящаго змія. «И полещу и почію». О цєломудрая мати, невєсто неневєстная, нєт тебє на землє мира! Поспєшай, молю тя, с любезным чадом к горним вєчнаго субботам. На том сєдмихолміи верно сыщеш покойное мєсто, как Ноева голубка 95 или как ластовка, убєгающая зимныя стужи, прелєтающая от сєверных стран чрез Черный Понт 96 ко полудню, воспєвая пєсеньку сію: «Нєсть здє для мене покоя»; «Кто прейде на оную страну моря и обрєте премудрость?»; «Едина есмь аз, дондеже прейду».

Свєтлая седмица есть день Господень, покойный полудень, весна цвєтоносная, вєчное лєто, время благо, всєм воскресеніє, просвєщеніе и освященіе. «Очи всех на Тя уповают, и Ты даеши им пищу во благо время». «Пріймите Дух Святый!».

 

Глава 3 - я

Испытуется Божія сила в нєкіих местах бібличных

 

Душа. Светлая седмица и сєнь херувімска из памяти моея не выходит, о любезный Отче! Свет, теплоту, прохладну тєнь, пищу, насыщающую вєчности сотом, живую забаву, твердое надежды утєшеніе – все сіе нахожу для себя во свєтлых чертогах и на прекрасных горах ея. Люблю Ізраиля, что сосет камень горы сея. А не сіе ли есть поучатися святинє?.. Но милое для мене и жалостное позорище сіе: жена с прекрасным своим младенцем, по воздуху парящая, убєгает от гонящаго ее змія... О богомерзній! На слєд божественныя невєсты вод горких блевотины своя изблевает скверныи... Скажи мне, Отче мой, кая полза дракону в том, чтоб потопить младенца?

Дух. Полза тая, что, потопив сію невєсту с младенцем, легко тогда может всю покрыть землю потопом, а Бог от вод очищает.

Душа. Откуда же ему сія злоба и упрямство к вышнему?

Дух. На что о сем спрашивать? Плоть по природє враждебна духу.

Душа. Неужель сей сатана отрыгает потоп, бывшій во днех Ноевых?

Дух. Без сумнєнія, б ы вшій при Ное.

Душа. Почему сія дєва облеченна в сонце?

Дух. Можно догадаться, что она стоит на мєстє фігури сонечныя и есть копія ея.

Душа. Конечно, сей змій есть тот же, что нашептал Евє, будьто у смертного древа добрый плод 97.

Дух. Сей есть – оный самый. Тогда ж то он задавил сємя женє и потопил Наслєдника обєтованій оных: «Тебє дам оную землю и сємени твоему» 98. Потом легко уже, с нагрузом своим воведена земля под клятву и покрылася горких его вод, а простее с Давідом сказать, потопных его глаголов и лстиваго языка блевотинами. Тогда вездє настало злое время, чуждая тма, гниль и растлєніе плодов его смертных, одному только ему вкусных. Не видна же была ни во облаках прекрасно сіяющая радуга, ни веселаго воздуха благовидность, ни пріятность вєчнаго лєта благовременна, о коем бесєдует безневєстная невєста. «Зима прейде, дождь отыйде, цвєты явишася на землє, время обрєзания гроздей приспє...».

Душа. Желала бы я знать, Отче наш небесный, и прошу открыть не обинуяся, что ли значит прямо и точно сей змій? Ежели во фігуралном біблічном сем мыре всякое диханіе и вся тварь собранна для составляющих систему его фігур находится, посему и он должен быть фігурою, значащею нєчтось точное. Да и написанно в сем священном мырє, что с протчіими тварьми и гады Господа хвалят. Хвалить же его како может тварь безсловесна? Разве только может болванєть фігурою и гадательным молчанієм, аки помаваніем, давать знать о Бозє. Не иначе бо нємыи небеса повєдают славу Божію, точію молча. Обаче, аки трубою, премилосердный Его промысл, в мырах Его закрившійся, проповєдуют. Научи убо мя, Владыко святый, что ли значит змій сей? При сем и то мне непонятный вздор, чтоб почитать за одно оба потопы: драконов и Божій... Не вмєщает сердце...

Дух. Ну, Душа моя, дєй! Станем учить и купно тут же учиться. Что слаже, как, по Сірахову совєту, поучаться святынє в разуме своем? «Блажен-де муж, иже в премудрости умрет и иже в разумє своем поучается святынє...» Не спєши только, моя любезная. Не будь нагла и не почитай нестаточным тое, что для тебе непонятно. Помни, что фігуралный мыр сей есть-то из гаданій сплетенна, а запечатленна тайнами книга. Забавляй в сем умном рає мысли твои. Но нигде не суди нагло... Слыхала ль ты когда, что самый предревніи вечности испытатели создали змія фігурою ея? Змій же был и хитрыя о Богє науки іконою 99.

Душа. Слыхала. Он пишется и ползущим и в коло свитым, свой же хвост во устах держащим. А почему он такою фігурою здєлан?

Дух. Потому, что хитр и вьется в кольца так, что не видно, куда думает, если не примєтить голову его. Так и вєчность вездє есть, и нигдє ея нєт, тєм что невидна, закрывая свою ипостась. Подобна убо ей и наука о ней. Притом свертки и колца ея суть іконы вєчности и свитков таинственных науки божественныя. Кромє сего, имєет он преострый взор, как видно из его имени. Еллинское слово сіє, дерко, значит – зрю; дракон – значит узрю; дракон – могущий впредь узрєть, сирєчь прозорливый. Нєт труднєе, как прозрєть вєчность грязью засоренному оку. Если ты разжевала и вкус почувствовала в сем: «Слово бє к Богу и Бог бє слово», тогда понимай, что Бібліа, все свое фігурное слово во виденіе вєчнаго простирая, здєлалася и сама Богом. «И Бог бє Слово» – так, как на золотую монету вексель» и сам стал золотом... Теперь уже не обинуяся скажу, что Бібліа єсть и Бог и змій.

Дух. Глава его есть седмица. Вот тебє седмиглавый дракон Даніилов!.. 100. Престань же дивиться помянутым потопам и не говори: не вмещает сердце...

Душа. Убо и сонце есть змій?

Дух. Конечно, голова зміина, а лице Божіе.

Душа. И всє протчія віцефігуры суть зміи?

Дух. Без сумнєнія, они суть тулуб и хвост его, а Божія ноги и подножіє. Престол же его небо и сонце.

Душа. Куда теперь много я вижу зміев!

Дух. У Бога 1000 лет, яко день един и 1000 віцефігур во единодневной сонечной, а она едина за 1000 их стой. Яко же змій часто вьется, перевиваясь в разныя свитки на том же мєстє, а по виду кажет перемєну, так и Бібліа представляет разнообразныя повєсти и реченія, но все сіє на том же пунктє, как колесо на своем центрє, обращается «Змій же бє мудрєйшій». Здєланна же зміина фігура мудрєе всєх звєриных, яко приличнєе живопишущая книгу вєчности и силу Божію. «Змій сей, его же создал еси ругатися ему».

Душа. Как же так? Бібліа есть купно и Бог и змій?

Дух. Как же так? Она видь плоть и дух, буйство и мудрость, море и гавань, потоп и ковчег... Не будь несмысленна и косна! Умствуй проворнєе. Видь ты уже слыхала что всє мыры состоят из двоих естеств: злаго и добраго Почему ж тебе сей змій чрезчур страшен? Он не всегда вредит и юродствует, но бывает и вкусный и полезный. Если нашептал Евє по-сатанинску, может и Маріи возблаговєстить по-архангелску 101.

Душа. Почему жь сему змію по всєх вєках и народах ругаются, плюют и презирают?

Дух. Не дивно. Он их потопом мучит. Он на поруганіе создан и того достоин.

Душа. Ах, он того достоин?

Дух. Потому что во многих местах безстудно и вредно, без всякаго вкуса лжет. Также нелєпыя враки и ныя и небыль шепчет.

Душа. Гдє же он лжет? Покажи мнє хоть одно мєсто.

Дух. Покажу. А что б всю его ложь щислить к сему чуть ли довлєет полгода. Вот он тебе зараз, на самом noрогє, лжет: «Вначалє сотвори Бог небо и землю».

Душа. Боже мой! Неужель сіє ложь есть?

Дух. Самая главная критская и сіканская ложь 102. Поколь яблонь, потоль с нею и тєнь ея. Тєнь значит мєстечко, яблонею от солнца заступаемое. Но Древо вєчности всегда зеленєет. И тєнь убо ея ни временем, ни мєстом есть не ограниченна. Мыр сей и все мыры, если они безчисленны, есть тєнь Божія. Она ищезает из виду по части, не стоит постоянно и в различныя формы преобразуется видь, однако же никогда не отлучаясь от своего живаго древа; и давно уже просвєщенный сказали вєсть сію: materia aeterna – «вещество вєчно есть», сирєчь все мєста и времена наполнила. Един точію младенческій разум сказать может, будьто мыра, великаго сего ідола и Голіафа 103, когда-то не бывало или не будет 104. Сею младенскою лжею, во исходє десятого после Христа вєка, христінску вселенну толь поколебал, что м ы рокрушенія так всє трепетали, как мореходцы в чрезвычайную бурю кораблекрушенія 105 (Вот слово, потрясшее тогда вселенну: «Связа сатану на тысящу лєт». Боялася, чтоб не развязался губитель).

Представь убо себє, Душо моя, тогдашнее душ христіанских от сего змія мученіе! Оно видь не седм дней, как на морє, продолжалось, но... и вовергнуло Христову філософію в крайнее презрєніе и поруганіе, когда, наконец, уже открылось, что всє язычники, достойно и праведно христіанску бєсность сію осмєвали и нынє осмєвают. А как в самых дверях, и (по пословицє) на первом поскокє лжет, так и в самый первый день непостоянен: «Да будет свєт!».

Откуду же свєт сей, когда все небесныя свєтила показалися в четвертый день? И как день быть может без сонца? Блаженная натура постоянна. Все что ли то днесь, то всегда не есть статочное. Таким вздором чрез всю седмицу рыгает, будьто был зрителем вселенскаго сего чудотворнаго театра и будьто нужда знать – прежде ли цвєт или родился гриб? Наконец, всю Божію фабріку сію самым грубым юродством запечатлєл: «Почи от всех дєл Своих» 106.

Будьто истомлен, ничево создать не мог уже больше. И если бы не сіе помєшало было, непремєнно у нас нынє показалися бы безхвостые львы, крылатыя черепахи и кобылы, хвостатые зайцы, единорожны волы, сладкогласные крастели, пухо-собольи ежаки, четыреокіе и четыреушіе судьи, правдолюбвые ябедники и клеветники, премудрые (сказать по-теутонску) – шпіцбубы 107, по-малороссійску – умные дураки и протчая чудовища и уроды, а за ними бы вслед, как еліссейское железо 108, вынырнуло бы (сказать по-римску) mobile perpetuum і філозофскій, все блато европейское преобразующій в злато, камень... 109. Нынє же все сіє засєло в Божіей безднє. Послушай, Душа моя! От сего видь лживых вод потоп изблевающаго источника убегал Іаков, как пишется: «Изыйде Іаков от студенца проклятаго и взойшол в Харрань» 110 – там, гдє возсєла и судит вєчная дружба и правда. А как Божію Богу отнял неутомимость, так сам себє чуждое и несродное усвоил, сирєчь человеческій язык: «Рече змій женє».

Душа. Начала и я чувствовать вздор в сих словах: «Почи». «Бысть свєт». Сіє значит: свєтлое и сонечное время. Потом, как безпамятен, повєствует о сонцє, будьто оно не бывало, а созидается новое. Естли же перваго дня ведро и светлость созданна без сонца, кая нужда созидать сонце? Не складно лжет.

Дух. О Душа моя! Знай, что Біблію читать и ложь его щитать есть то же. «Насади Господь Бог рай во Едеме на востоцєх». Вот болтун! Сад насадил в саду. Еврейское слово Едем есть то же, что сад. Откуду же на сей (так сказать) садовый сад глядєть, чтоб он казался востоках? Но и видно, что у него как сонце, так не един и восток. «Позна Каін 111 жену свою». О безстудный буеслов! Забыл, что, по его ж сказкє, не было в мырє, кромє четырех человєк. Где ж он взял жену себє кроме матери?

Душа. Мнє и то вздор кажется: «Бога ходяща в раю...» 112. Како премєняет мєсто вездє Сый?

Дух. Но сей клеветник нашепчет тебє, голубице моя, что Бог плачет, ярится, спит, раскаевается. «Помысли Бог… и размысли, яко сотвори человєка». Потом наскажет, что люде преобразуются в соляные столпы, возносятся к планетам, єздят колясками по морском днє и по воздухє, сонце, будьто карета, останавливается и назад подается, желєзо плавает, рєки возвращаются, от гласа трубнаго разваливаются городскія стєны, горы, как бараны, скачут, рєки плещут руками, дубравы и поля радуются, волки с овцами дружат, волы со львами пасутся, играют малчики с acnідами, востают мертвыя кости, падают из яблонь небесная светила, а из облаков крупяна каша с перепелками, из воды дєлается вино, а нємыи, напившися, бесєдуют и прекрасно поют и протч. и протч. «Рысь почіет с козлищем». «И вол и медвєдь вкупе». Ах! «Не вєм змія, ползущаго по каменє!» – вопіет Соломон. Видишь, что змій по лжє ползет, ложь жерет, лжею рыгает. Не знай и ты его, о Душа моя! Кая твердость в слєдующих его рєчах? «Всякаго тука и всякія крови да не яст». Потом, забыв сказанное, говорит: «Напита их от тука», «Пійте от нея всє, сія есть кровь Моя...» 113. Много ли же вкуса и в таких словах? «Да отыймет жрец от жертвы память ея»; «Да возложит жрец память ея на олтарь», «Всяк дар жертвы вашея солію да осолится» 114. Кая жь пріятность и в сих неосоленных словах?

«Мелзи млеко, и будет масло!». «Аще ли ноздри чешеши, изыйдет кровь» 115. «Дадите ей от плодов устен ея, и да хвалим будет во вратєх муж ея...» 116. Что тощнєе, худєе и невкуснєе, как сіє: «От потока на пути піет: сего ради вознесет главу». Что срамнее и вреднєе; как Лотово в пещерє обхожденіе? 117. А сіє уже паче всякія лжи лживєе: «Вся покорил еси под ноги его» 118. Кромє звєрей и гадов, сколько тысяч крошечных лєтающих и ползущих звєрочков сосут кровь человєчу и поядают кровопотныя труды его? Наконец, взглянь, Душа моя! Зжалься и поболи о безчисленных, вєнца лишенных, мучениках – о тех нещасных страдальцах, кои, лестію сего мучителя прелщенны, выбодли себє соблазняющія очи, вырєзали для царствія небесного свои ятра и скопили самоизвольно или вдруг во великом числє сожгли самы себе 119. Бог вєрою, он же суевєріем втайне ловит. Суевєріе раздражило премилосерднаго кесаря Тіта 120: будьто бы Бібліа не велела смирятися пред царями. А сіє же то самое с полом земным сравнило іерусалимскія стєны 121. Призри, пожалуй, на весь сей земный клуб и на весь бєдный род человєчій. Видишь ли, коль мучительным и бєдственным ересей, раздоров, суевєрій, многовєрій и разновєрій потопом волнуется, обуревается, потопляется! А сей же видь весь потоп не свыше нам дан, но адская зміина челюсть отрыгая отрыгнула, изблевая изблевала, яко же пишется: «Глаголы потопныя, язык лстив». «Сохрани мя, Господи, от человєка лукава...». Скажи же теперь, Душечко моя, не достоин ли сей змій за такія блеваки, вздоры, язвы, муки всемырнаго смєха, мерзєнія и руганія? «...Создал еси ругатися ему».

Історія філософії України. Хрестоматія: Навч. посібник / Упорядники М. Ф. Тарасенко, М. Ю. Русин, А. К. Бичко та ін. – К.: Либідь, 1993. – C.  238-282.

 grygorij_skovoroda.rar [124.29 Kb] (викачувань: 2)